Magi RPG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magi RPG » Альтернатива » AU. The Ring of Solomon


AU. The Ring of Solomon

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название эпизода: AU. The Ring of Solomon
Действующие лица: Ren Kouen, Toto
Время и место: Иерусалим, 960 г. до н.э.
Описание ситуации: Год 960 до н. э. Древний Иерусалим, в котором царствует Великий Соломон. Никто не может бросить вызов обладателю Кольца и его девяти волшебникам. Город выстроен могучими джиннами и ими же Соломон правит властью своего Кольца. Но волшебники издревле угнетали простолюдинов, и низвергнуть Соломона хотят не только его завистливые прислужники, но и те, кто не может призывать духов и не носит гордое звание - волшебник.
Прочее: В отыгрыше используется "вселенная" книги Дж. Страуда "Кольцо Соломона".

0

2

Сведения о персонаже

[float=left]http://sc.uploads.ru/evqxd.jpg[/float] » Тадж, 19 лет, волшебник, ученик Бахита - одного из девяти великих волшебников Соломона.
» Храбр, довольно хитер и предусмотрителен. В душе добрый, в чем-то даже наивный. Но эти качества у волшебников не в чести, поэтому всячески подавляет их в себе. Облает несгибаемой волей и следует своим личным принципам до конца. Порой склонен к безрассудству, но это происходит не часто и с сей пагубной чертой Тадж всячески борется.
» Вид почти всегда имеет хмурый, сосредоточенный или спокойный. Людей не сторонится, но и контактировать никогда не стремился - не любит впускать кого-то в свою жизнь и несет на плечах бремя одиночества волшебников.
» Талантливый волшебник и может больше, чем демонстрирует окружающим. Мечтает стать одним из волшебников Соломона, а лучше волшебником-визирем, но пока не чувствует в себе достаточно сил и все что делает - пытается извлечь из наставника как можно больше знаний.
» Появился при дворе Соломона уже после того, как Иерусалим был частично разрушен при попытке похитить Кольцо и заново отстроен - приехал вместе с Бахитом, занявшим место одного из погибших волшебников Соломона.

Внешний вид: Широкие, светлые штаны, подвязанные сверху темно-синим кушаком, длинный конец которого болтается с правой стороны и доходит почти до колена. Сверху кушак украшен тонкой, сложного витья золотой цепью, к которой крепятся подвески - все стадии роста луны. Поверх светлой рубахи без рукавов надет короткий темно-синий жилет с высоким воротником. На ногах короткие сапоги.
По меркам простолюдинов, одет богато - ткань не дешевая, золото на одежде; а по меркам волшебников - невычурно и бедновато, но за счет умения держаться в обществе, всегда производит хорошее впечатление и имеет достойную репутацию.

Ночь первая: Шорох во тьме

Дух театрально вспыхнул слепящим голубым пламенем и исчез. Его пентакль опустел. Все стихло. В тот момент силы окончательно иссякли, и Тадж опустился на колени. Он стоял на четвереньках и упирался ладонями в прохладный, каменный пол, переводя частое дыхание, с сипением вырывавшееся из легких. Скатившаяся по виску капелька пота, оставила на щеке влажный след, достигнув подбородка, на секунду зависла и бесшумно упала на пол. Крошечная капля на черном обсидиане, которым в башне волшебника Бахита было выложено несколько пентаклей. Это было в чем-то символично. Кровью и потом - так давалось волшебникам подчинение духов Иного места. Всем. Но не Соломону, конечно.
Владея Кольцом - величайшим артефактом, который только видывало человечество, - он правил из Иерусалима своим процветающим государством. Мудро, справедливо и с неизменным пафосом. Всего лишь одного прикосновения к Кольцу было достаточно чтобы призвать пару-тройку афритов. Без видимых затрат сил, без пентаклей, без благовоний и без каких-либо заклинаний. Соломон уж точно не корчился бы после этого на полу, как сейчас Тадж - простой ученик одного из дворцовых волшебников. Если же повернуть Кольцо, высвобождалось могущественное существо, способное разорвать небесное плотно и призвать за собой несметные полчища духов, которые обрушатся на неверных словно тысячи звезд с неба. Все это жители Иерусалима знали не понаслышке - совсем недавно именно эта армия, отчего-то вдруг вышедшая из-под контроля Соломона, громила столицу прославленного государства.
Но Тадж этого собственными глазами не видел. Тогда они с Бахитом еще находились в Ишвыняре - небольшом городе на границе Великой пустыни. Власть и величие Соломона неизменно манили и притягивали всех волшебников, и они, подобно мотылькам стремящимся к огню, отправлялись в Иерусалим. Бахит не стал исключением. Он двинулся в путь как только узнал о гибели дворцовых волшебников - для него и его ученика это было большой удачей. Теперь Бахит по праву занимал одну из девяти башен, расположившихся по периметру белоснежной дворцовой стены. Именно в башне волшебника Бахита, - самой маленькой, притулившейся в углу с севера, - и находился сейчас Тадж. Уставший, обессиленный, но довольный своей работой.
Им было призвано уже порядочно духов, а новый слуга оказался не столько сильным, сколько надоедливым и упрямым. Единственное, чего может желать любой призванный в этот мир дух - это побыстрее покинуть его. И для этого он пойдет на любые ухищрения. Легкая, голубая штора, вившаяся от порывов ветра, - не сильных, но настойчивы, как давешний джинн, - на глазах Таджа горела, леденела или рвалась в клочья десятки раз, но после того, как “существа” связывались заклинаниями, иллюзия отступала и комната становилась прежней. В этот раз волшебнику пришлось любоваться уродливыми щупальцами; языками пламени, лизавшими границы его пентакля; полярной зимой, внезапно случившейся в жарком Иерусалиме и… раздетой девицей, соблазнявшей его такими движениями, что если вспомнить, сразу становилось неловко. Но Тадж на все это не обращал внимание и упрямо читал заклинание. Если бы он на секунду отвлекся, запнулся или прочел не тот слог, джинн вырвался бы из своего круга и мигом пожрал плоть молодого волшебника. Но тот не сплоховал. Головокружение, тошнота и скручивающиеся в тугой узел внутренности были ерундовой платой за то, что он в итоге приобрел.
“Мерзкая скотина”, - мысленно прошипел Тадж и рукой зачесал назад упавшие на лоб пряди.
До окна он добрался ползком и понуро свесился с него половиной туловища, опустив вниз руки и голову. Ветер, к вечеру становившийся чуть прохладнее, трепал его волосы, приводил в чувство, но стоило открыть глаза и взглянуть вниз с высоты башни, Тадж вновь почувствовал, как в желудке у него все свернулось. Тошниться на белоснежный, коннемарский мрамор, мостивший дворцовую площадь, было делом недостойным волшебника, поэтому Тадж сполз с подоконника и уселся на пол, привалившись спиной к каменной стене.
Запах серы, всегда сопровождавший призыв, почти уже рассеялся и помещение на вершине башни начал наполнять аромат пряностей, гулявший на большом базаре, удобно расположившемся за дворцовой стеной. Ароматы, гонимые ветром, достигали стены и теперь возбуждали аппетит уставшего волшебника.
Он щелкнул пальцами.
В нос вновь ударил запах серы, обильно распространявшийся от желтого облачка, появившегося в комнате. Оно клубилось и меняло форму, пока наконец из него не материализовался маленький фолиот - кривоногий, рогатый, с круглым блестящим пузиком.
- Принеси мне с кухни миндальных булочек и козьего молока, - приказал Тадж, но слуга не спешил повиноваться.
Фолиот ворчал, фыркал и демонстрировал хозяину красную задницу - точь-в-точь как у магрибской макаки. У него, конечно, не было выбора и приказы он всегда исполнял, но почему-то считал своим долго прежде покривляться.
- Живо, - зло рявкнул волшебник и пнул фолиота прямо в красный, услужливо подставленный зад. Тот кубарем покатился по полу, подскакивая как пищащий мяч из коровьего мочевого пузыря, и на последнем своем неуклюжем прыжке взвился вонючим желтым облачком, которое быстро растворилось в воздухе.
Тадж не любил поручать духам то, что легко мог выполнить сам. Он никогда не доверял этим злокозненным демонам и сводил к минимуму пользование их услугами, но сейчас добраться до кухни для него было слишком проблемно. Нужно было покинуть башню, по лабиринту стены пересечь едва не половину периметра дворца, - а он у Соломона по любым меркам был не маленький, - выйти с другой стороны дворцовой площади и пройти по бесконечным коридорам специальных помещений для слуг. Даже думая об этом, Тадж приходил в уныние, поэтому за едой был отправлен краснозадый фолиот.

Уже сидя в нижней части башни, имевшей весьма сомнительное назначение “гостиная”, Тадж поглощал миндальные булочки и запивал их молоком из глиняной крынки. За окном во всю горел алый закат, но последние солнечные лучи проходили лишь по касательной, не освещая всей комнаты, а только падая на одну из стен и узкую тахту с подушками. Но Тадж устроился на полу. Здесь было удобнее раскладывать те таблички и книги, которые он читал.
Сегодня во дворце должен был состояться очередной пир. Вообще, с тех пор как Соломона посетила царица Савская, пиры и гулянья здесь заметно участились. И было не совсем понятно на кого больше ходят посмотреть - на великого царя Соломона или на легендарную царицы Балкиду, не единожды отказывавшую тому в браке. Она была величественна, красива и умна. Единственным ее изъяном Тадж считал гордыню. Но рано или поздно, он был уверен, она уступит Соломону - тому, у кого уже есть семь сотен жен, не составит труда покорить семьсот первую.
Бахит наверняка уже был в праздничной зале, и Таджу тоже полагалось быть там, но последний призыв отнял у него слишком много сил, чтобы он мог позволить себе всю ночь пить вино и лицемерно улыбаться другим волшебникам. Да и в новых книгах нашлось столько всего интересного, что сложно было оторваться. Порой Тадж так увлекался, что забывал укусить засунутую в рот булочку, а один раз даже чуть не подавился - так спешно пил молоко.
Молоко Тадж допил полностью. Булочки почал не все. Тем временем, солнце уже село за горизонт, в комнате зажглись шары со светящими бесами, а волшебник перебрался на тахту, отгороженную от остального пространства гостиной сквозным стеллажом. Этот стеллаж имел особое функциональное назначение, которого, впрочем, как и назначения самой гостиной, Тадж не понимал. Бахит не водил в башню гостей. Не водил сюда даже редких посетителей, но с маниакальным упорством обставлял помещение так, чтобы оно производило выгодное впечатление. В тот самом стеллаже, а так же в паре других, - притулившихся к стене, - размешалась всякая магическая мишура. Артефакты. По большей своей части совершенно бесполезные и слабые, они годились разве что производить впечатление на простолюдинов. Они не обманули бы посланного другим волшебником вора, но при беглом осмотре непрофессионала могли ловко пустить пыль в глаза. В конце концов, воровство среди волшебников было делом обычным и все по-настоящему ценные вещи прятались в особых хранилищах.
Водрузив на полку глиняный конус, который был испещрен именами джиннов и который последние полчаса был объектом изучения, парень улегся на подушки и закинул руки за голову. По велительному заклинанию бесовские огни погасли и в комнате воцарился мрак. Тадж еще долго, как ему казалось, поглядывал в окно на черное небо, усеянное звездами, пока сон не сморил его прямо здесь - в гостиной.

+1

3

+

Сведения о персонаже:
- Рахель, 23 года. Простолюдинка, уже как многие годы исполняющая во дворце Соломона работу разнорабочей служанки. Рахель прекрасно знает, что всю работу прислуг, что зачастую очень нелегка, волшебники могли бы запросто поручать духам. Но они этого не делают, предпочитая нагружать тяжелой ручной работой обычных людей, так называемых простолюдинов. От того Рахель питает ненависть к своим господам, которые, должно быть, находят её социальное положение невероятно забавным и вместе с тем – унизительным.
- Тиха, со своими господами вежлива и чрезвычайно раболепна – ведь должность обязывает. А если без фальши и насмехающихся волшебников за плечом, то Рахель всё так же тиха и сдержана, но уже не по-рабски и принужденно, а гордо, со вкусом и чувством собственного достоинства. Говорит мало и по делу, предпочитая сообщать собеседнику лишь малую часть своих мыслей, – коварна. Нерешительна действиях – предпочитает больше времени провести за подготовкой, чем за долгой уборкой зачастую плачевных последствий неудавшегося плана. Она в меру умна и часто сетует про себя на узость простолюдинских знаний – ей хотелось бы знать гораздо больше. Но пробелы в знаниях она заполняет жизненным опытом, элементарной логикой и – о боже мой, - женской интуицией. Актриса погорелого театра, но зато актриса. Положительно любознательна.
Это банально, но Рахель, как и многие дамы, недовольна своей внешностью, хотя любить в себе девушке было что. Взять хотя бы её невероятно густые и мягкие – даром что черные – волосы, из которых плести косы и делать хвосты – одно удовольствие.
- Взята во дворец ещё совсем несмышленышем – в неполных одиннадцать лет. С того момента и по сей день усердно работает здесь, умело сочетая бытовую работу со шпионажем.
- Правильно, шпионажем. С ранних лет Рахель твердили о том, что жизнь её будет посвящена двору, волшебникам и Королю Соломону. Только деяния её будут не во благо им, а, напротив, – во зло. Голова Рахель забита этим, и, кажется, она скорее умрёт за эту идею, чем сдастся в плен возгордившимся снобам-волшебникам.
http://sa.uploads.ru/t/2BPN9.jpg

Внешний вид: Рахель одета в самую простую одежду, которую вообще можно было найти во Дворце – серого цвета шаровары, матая-перемятая рабочая рубаха грязно-бежевого цвета всё того же свободного крова. Через плечо висит убогого вида сумка, грубо, но с головой и крепко сделанная. Волосы собраны в толстую длинную косу, вальяжно перекинутую на левое плечо. Об украшениях и речи быть не могло. Обуви как таковой, кстати, тоже не было.

Можно было бы одеться во все сплошь чёрное, идти аккуратно, мелко, медленно, перекатываясь с носочка на пятку, и выглядеть при этом очень недвусмысленно. Можно было, захмелев от представшей перед тобою свободы действий, громко шагать и напевать себе под нос всякую дребедень, тем самым, естественно, привлекая к себе излишнее внимание.
Рахель шла спокойно, размеренно, молча, на колоритного вора или прислужницу-пьянчужку совсем не походя. Ритмично покачивая руками, она брела по коридору, где любой карниз, свеча или ваза с вечноцветущими цветами могли бы обеспечить Рахель до конца жизни – такими драгоценными они были в представлениях тех, кто жил вне дворцовых ворот, такими низкими были потребности слоняющейся служанки. За долгие двенадцать лет она так успела отвыкнуть от мысли, что всё здесь вокруг неё – сокровища для большинства простолюдинов, что каждый раз удивлялась весточкам из дома, которые Рахель получала не иначе как тайно. В них кривыми и неграмотными строчками близкие возбужденно и ревниво интересовались всем тем, что Рахель каждый день видит во дворце. Иногда вопросы касались убранства, иногда – духов или наиболее выдающихся волшебников. Последний шик - царица Савская. Красива ли она, как говорят? Умна ли? Хороша ли фигурой? Несомненно. Рахель однажды видела её глазочком, когда пряталась от толстой и злой кухарки Цэцэ за массивной колонной – и сердце заныло знакомой жалостью к себе. Это верно была зависть, но завидовать царице Савской – не такой уж и грех, потому что она действительно была сказочно собою хороша.
Впрочем, о ней Рахель писала с неохотой, скомкано и сухо – уж больно неприятна ей была та скорость, с которой весточки стали появляться у неё в руках.
И сегодня был как раз тот день, когда приезжей царице в очередной  раз угождал Король Соломон, надеясь заполучить красавицу в жёны. Лично сама Рахель, чьё мнение, конечно, никого кроме кухарок да горничных не интересовало, считала, что Король зря тратит на это занятие время – у этой гордой, если даже не горделивой женщины в глазах играли черти, и было видно – замуж она не собирается. По крайней мере, Рахель надеялась на это и тайком думала о том, какая это роскошь – отказывать Соломону. Крутой же нрав у этой был царицы.
Рахель с легким раздражением мотнула головой, отгоняя странные чувства, похожие на смесь старой и знакомой зависти с новоявленной поддержкой и симпатией к царице Балкиде. Думать сейчас надо было уж точно не об этом. Хотя спасибо праздным венценосцам за предоставленную возможность свободно побродить по дворцу и поглядеть на убранства господ волшебников.
Перепрыгивая через одну ступеньку, Рахель с удовольствием воображала себе, какой может быть комната, которую она посетит сегодня. Не раз и не два она устраивала вылазки, частенько натыкаясь на загадочные круги на полу, благовония, свечи, тубусы и артефакты, и каждый раз ей было очень интересно – что же это такое и для чего это придумали? Иногда ей становилось грустно от того, что она была не способна понять всех магических премудростей, но потом вспоминала, во что превращала магия обычных людей, и грусть отступала, как будто бы её и не было.
Какую же дверь выбрать? Сегодня Рахель хотелось чего-нибудь крупного и стоящего, поэтому она решила навестить апартаменты одного из девяти приближенных Соломона. Например, Бахита. Давно было известно, что он никого кроме себя и своего единственного ученика там не держит, а потому комната его всегда оставалась загадкой для жителей дворца. А сегодня – праздник, пир, гулянье. Простолюдинка заулыбалась – самая малая из девяти башен просто обязана пустовать этой ночью.

Несколько незатейливых махинаций с замком – и вот уже Рахель входит в святую святых, мигом закрывая за собою оскверненную отмычкой дверь.
Да, не сказать, что Рахель поражена – открывшаяся перед ней гостиная была как капля воды похожа на все те другие, которые служанке приходилось видеть и до этого. Стеллажи. Каменный пол. Круги, непонятные закорючки и отметины. Подушки.
Она с разочарованием прикрыла глаза, толком даже и не разглядев всё то, что находилось в помещении. Да и что же там такое могло бы быть, что смогло бы хоть как-то удовлетворить любопытство Рахель? Неважно.
Рахель хочет уйти, но останавливает себя на полу-мысли – выходит, зря она сюда тащилась от самых подвальных кухонь? Нет. Всё ещё можно просто поглазеть на стеллажи старика Бахита. Может быть, найдется что-нибудь красивое?
С неприемлемой для простолюдинки свободой походки она подходит к самой большой «витрине», сцепив руки за спиной и чуть наклонив туловище вперед, что символизирует вежливую заинтересованность. Обойдя стеллаж с другой стороны, она замечает слабый драгоценный отблеск и, совсем как настоящая сорока, устремляет взгляд на блестящий предмет.
Красивая тиара…
- Мне бы она не пошла, - шепотом замечает по-глупому самокритичная Рахель, качая головой.

Отредактировано Toto (2014-05-07 10:47:21)

0

4

Taj


В безмятежный, но неглубокий сон Таджа ворвался шорох отмычки в дверном замке. Сквозь пелену сна он не мог определить истинную природу звука, равно и то, откуда он раздается, но звук потревожил его. Хотя и ненадолго. Отмахнувшись от него точно от назойливой мухи, парень продолжил мирно почивать на кушетке, не подозревая о том, что в башню Бахита под покровом ночи уже крадется таинственный злоумышленник.
Грудь Таджа мерно вздымалась, волосы растрепались во сне, а сапоги давно были сброшены с ног, и теперь босые ступни упирались в прохладную, уже немного поостывшую после захода солнца каменную стену. Он лежал на спине, прикрывая согнутой в локте рукой лицо. Лунный свет, ловя блики с замысловатых отполированных предметов, уютно расположившихся на стеллажах, отражался и небольшими пятнышками падал на спящего Таджа. Именно от эти назойливых бликов он и прикрывал лицо.
В отличие от Бахита, храп которого казалось, разносился по всей башне, - а может даже по всему дворцу Соломона, - его ученик спал тихо. Исключая лишь редкие случаи простуды или лихорадок, когда мучимый жарким бредом он что-то шептал и тревожно ворочался с боку на бок. Сейчас же он дышал тихо, лежал смирно и ничем не выдавал своего присутствия, скрываемый тенью в углу комнаты, которого не достигал лунный свет из окна. Попадали сюда лишь те самые блики, впрочем, не дававшие достаточно света, чтобы выхватить из темноты очертания хоть каких-то форм.
Так бы и спал Тадж до утра, если бы в его сон не прокралась нежданная тревога, побудившая его убрать с лица руку, разлепить сонные глаза и воззриться в темноту. Казалось, все было спокойно. Все та же пустая комната, заполненная причудливыми тенями и редкими серебристыми лучами полный в эту ночь и такой прекрасной иерусалимской луны. Все было мирно и Тадж уже вновь начал смыкать заспанные глаза, как одна из теней отделилась и плавно пересекла комнату.
Сердце на секунду замерло и вновь забилось уже с бешеной скоростью. Больших трудов волшебнику стоило не вскочить с тахты, а остаться лежать тихо и неподвижно. Сильно зажмурившись, он вновь раскрыл глаза, расфокусируя зрение, чтобы взглянуть на доступные ему планы бытия и увидеть истинную личину тени. Впрочем, Тадж уже и так знал, что эта тень просто человек. Будь это один из духов, во-первых, сработал бы купол-сигнализация, попытайся он проникнуть в башню, а во-вторых, Тадж скорее всего уже ощутил бы на себе всю его ярость, если он все же сюда проник.
“Что здесь делать человеку?” - идея воровства отметалась сама собой.
Конечно, последнее время ходили слухи, что в славном Иерусалиме появилась диковинная банда простолюдинов, дерзающих бросать вызовы волшебникам и даже использующих какие-то слабые магические артефакты, но это всегда казалось Таджу пустой выдумкой, которой беднота себя тешила после злополучного инцидента с разбушевавшейся силой Кольца.
Тень тем временем приближалась. Когда она завернула за стеллаж, луч света из окна скользнул по фигуре, выхватив из темноты и осветив лишь часть одежды - какую-то серую робу, не сказавшую парню о злоумышленнике совершенно ничего. Тень что-то тихо прошептала, но слова для Таджа остались непонятными - слишком неразборчивыми.
Теперь эта тень стояла уже совсем близко, и он решил воспользоваться моментом - схватить ее. Тихо, медленно, опираясь на ладонь, он начал подниматься, усаживаться и тут… тахта предательски скрипнула, выдав волшебника с головой.
Не теряя больше времени на конспирацию, он метнулся в сторону тени. Сбив ее плечом, он вместе с ней врезался в один из пристенных стеллажей, из которого немедленно посыпались на пол  Бахитовы безделушки. О них, впрочем, Тадж заботился меньше всего - злоумышленник интересовал его больше. Он хватал его, пытался скрутить и спотыкался на разбросанных артефактах, пока в результате борьбы они оба не оказались на полу, катаясь по мягкому ковру гостиной и силясь одолеть друг друга. И пускай все это время Тадж боролся яростно и отчаянно, было что-то, что порождало в нем сомнения, заставляя ограничивать свою силу и не быть слишком жестоким. Впрочем, причину своих сомнений он никак не мог понять.

0

5

Рахель:

Рахель ничего не трогает и, лишь с легким оттенком зависти скользя по блестящим погремушкам, переминалась около одного из самых нагруженных стеллажей. Логика подсказывала ей, что всё это – не в почете у волшебников, а потому и стоит почти что без защиты и на самом видном месте, чтобы хоть как-то скрашивать праздные покои. Мишура, пустышки, красивые и не очень безделушки.
Простолюдинка вдруг подумала о том, что если бы она была волшебницей, то непременно бы спрятала что-нибудь очень могущественное в подобном стеллаже. Воры, если таковые, конечно, будут посещать её гостиную (и они будут, потому что если бы Рахель была волшебницей, то у неё была бы самая чудная гостиная), пройдут мимо и даже не заподозрят в какой-нибудь заурядной короне артефакт небывалой силы!.. У неё была богатая фантазия.
Рахель расслабленно стояла и рассматривала всё такие же блестящие драгоценности, от которых её начинало потихоньку воротить, когда вдруг посреди ночной тишины раздался деревянный скрип.
Волосы на затылке  и шее встали дыбом, глаза расширились от ужаса, а сама Рахель, казалось, в эту самую секунду забыла, как дышать. Но когда она всё же собралась с духом, что вот-вот был готов покинуть тело, и решилась развернуться в ту сторону, откуда и раздался этот ужасающий до глубины души скрип, было уже поздно – перед глазами мелькнуло что-то черно-белое, что через мгновенье в буквальном смысле впечатало девушку в близь расположенный стеллаж. И если раньше фраза «забыла, как дышать» была использована красивого словца ради, то сейчас это стало самой точной формулировкой для физического состояния бедняги Рахель – мощный удар с двух фронтов вышиб из её лёгких весь воздух, и она судорожно забилась в руках монохромного существа, словно рыба, выброшенная на берег. Под задорный звон падающих на каменный пол артефактов Рахель сделала мелкий глоток воздуха, а потом ещё и ещё – а когда наглоталась его сполна, начала вырываться из плена пусть всё так же испуганно и бессмысленно, но зато с удвоенной силой.
Под ногу Рахель попался какой-то кубок, который чуть было не стал причиной её падения, и та хоть и не без труда, но осталась стоять на ногах, проявив чудеса сноровки. Чего не хватило её захватчику, именно из-за которого они и повалились на пол, а сама Рахель скорее всего заполучила огромный синяк на левом бедре…
Рахель злилась, царапалась, даже пару раз кусала обидчика за пальцы и запястья, стараясь довести это дело до крови, и время от времени гневно пихала в живот своего оппонента, который уже вот-вот начинал брать вверх в этой неравной драке. Ко всему прочему она была смущена – уж больно близкое выходило знакомство.
Дело принимало скверный оборот, причем именно для Рахель – черно-белая тень, что при более внимательном осмотре оказалась каким-то черноволосым парнем (это было, когда она всего на секунду отвлеклась и метнула на него в кои-то веки осмысленный взгляд, а он тут же предпринял попытку скрутить ей руки), брала вверх. Рахель краснела, синела, тяжело дышала, стараясь изо всех сил ударить его в солнечное сплетение или куда похуже, но все её попытки проваливались, одна громче другой, - она всё сильней и сильней уставала. А когда до полного краха оставалось всего каких-то пару секунд, Рахель всё же смогла победить свою глупую гордыню и отчаянным голосом закричала, чувствуя, что сил для того, чтобы выбраться из очередного захвата, уже нет:
- Пощады! 

0

6

Taj


В пылу схватки Тадж многого не замечал. Впечатав вора в стеллаж, он полностью проигнорировал падение артефактов и сосредоточился на том, чтобы удержать противника, скрутить и не дать ему уйти. Гостиная наполнилась звуками борьбы, грохотом падающих жестянок, звоном разбирающегося стекла и едкими запахами, – слетевшие с полок склянки с бесами бились и духи вырывались на долгожданную свободу, громко улюлюкая, и с неизменным запахом серных испарений исчезали. Те редкие вспышки, что они создавали лишь мешали Таджу рассмотреть противника, – всполохи были особенно яркими на втором плане бытия и слепили его, при этом никак не действуя на тех, кто не обладал возможностью видеть больше одного плана.
Вор не был силен, – это волшебник понял едва только притиснул его к стеллажу, – но бился он отчаянно и остервенело, прямо вынуждая наращивать силу. В своем  отчаянном стремлении они отступали от стены, пиная по пути рассыпавшиеся по полу артефакты, и спотыкаясь на них. Тадж уже почти рычал от злости, когда очередная колкая деталь, – кажется, витиеватая диадема, а не, храни небеса, стеклянный осколок, – впилась в босую ногу. Он шаркнул ею и со злобой пнул безделушку, на пару секунд утратив концентрацию. Этого хватило чтобы потерять равновесие и начать заваливаться на своего не в меру бойкого врага, и в неловких трепыханиях решающим стал край мягкого ковра, попавшегося под ногу.
– Бесы, - шипя ругнулся Тадж, оказавшись на полу.
И пусть ему посчастливилось свалиться на злополучного вора, он все равно изрядно ушиб колено, да еще и получил локтем в живот, еще больше рассвирепев. Злость в нем кипела уже с такой силой, что казалось, будто и без того жаркий в Иерусалиме воздух теперь просто пылает огнем, а ночной воришка распалял его все сильнее. Его, конечно, нельзя было назвать нильским крокодилом, но сомкнувшиеся на пальцах зубы обладали достаточной остротой, чтобы заставить волшебника болезненно взвыть. Он дернул рукой, освобождаясь, но в следующий момент зубастая челюсть сомкнулась на запястье, и Тадж вновь зашипел от боли. Чтобы хоть немного унять кусачего противника, он с тяжестью мужской руки отвесил тому по лицу оплеуху и тут же сам пропустил удар в живот.
Казалось, это будет длиться бесконечно, но силы таяли, а разгоряченный рассудок остывал. И пускай Тадж все еще боролся с вором, в его голову начали закрадываться нехорошие подозрения. Слишком тощий, слишком слабый, действующий не мужской силой, а женскими уловками – когтями и зубами; местами слишком мягкий и округлый. Был ли это действительно вор или же…
Пощады! - раздался мучительный призыв, и Тадж замер на месте.
Он шепнул слова призыва, и в комнате со скоростью электрического разряда один за другим зажглись лампы со светящимися бесами. Маленькие существа, заключенные в стеклянные шары, светились по приказу волшебников, а в свободное время кривлялись, строили рожи или окутывали себя серым дымком, порой десятилетиями ожидая освобождения от гнета поработителей.
Комнату затопил мягкий, чем-то похожий на солнечный свет, и Тадж взглянул на фигуру под собой.
– Девчонка?! - злость сразу же сползла с его лица, уступив место удивлению.
Он уже сидел на ней верхом, блокируя колени, которыми пару раз хорошенько получил в живот, сжимал ее тонкие запястья, чтобы удерживать руки, до крови расцарапавшие ему кожу на шее и за ухом. А в голове вертелись совершенно бестолковые мысли:
“Мастера ночью посещают женщины? Или это все же воровка?”

0

7

Рахель:

Рахель выкрикнула просьб о помощи, даже и не думая, что её услышать – она сделала это чисто рефлекторно, желая сохранить себя и свою голову, которая, к слову, всё никак не могла прийти в норму. От звонкой оплеухи, со всей любовью посланной тяжелой и грубой мужской рукой, сыпались искры из глаз, и шумело в ушах, в то время как само место удара будто бы жгло огнём. Это всё к тому, что Рахель была весьма удивленна тем, что её мольба была услышана, и даже выполнена – ожесточенная баталия прекратилась так же внезапно, как и началась.
Когда гостиную покрывал мрак, Рахель толком не могла видеть и оценивать всего происходящего вокруг, а когда же комнату затопил безумно яркий цвет – и подавно! Она зажмурилась, чувствуя, как слезы, собравшиеся в уголках глаз, вот-вот скатятся вниз – спасибо не только внезапности освещения волшебной гостиной, но и дорогому оппоненту тоже, хотя и в меньшей степени.
Она лежала на полу, чувствуя спиной мягкий ковер и какую-то колкую, но, слава Богу, плоскую безделушку, и находила свою позу критически, совершенно не удобной – бёдра, которыми так удобно лягаться, были зажаты, а руки, которыми не менее удобно выцарапывать глаза, лишены дееспособности. Это неприятное чувство. Ты хочешь шевельнуть руками, но их, словно клещами, держать чужые ладони; тебе хочется убрать с лица свои пышные волосы, некогда бывшие аккуратной косой, а теперь превратившиеся в беспорядочное скопление чего-то черного и ужасно мешающего, но даже такие элементарные маневры не проходят – волшебник, полностью оправдывая свою суть, взял её под контроль. И это раздражало.
Рахель, тяжело дыша и стараясь скорее перевести дух, всем телом чувствовала тот жар, что исходил от разгоряченного паренька, и между этим делом устало пыталась соображать – как же ей выбраться из этой чертовой комнаты, как выбраться из захвата, как убежать, да как, наконец, уползти хотя бы…
– Девчонка?! – удивленно и даже не то что бы агрессивно раздалось откуда-то сверху, отчего Рахель не менее удивленно, но зато более агрессивно распахнула глаза. Могут ли нормальные люди агрессивно распахивать глаза? А Рахель может.
– Да что ты говоришь?! – надрывисто крикнула она и, благодаря неизвестно откуда взявшимся силам, рванула всем туловищем вперед, целясь парню крепким лбом в самый нос и стремясь оный к чертям разбить. Мальчишка, не мальчишка – как разница? Главное, что волшебник, и то, что открыт.

Отредактировано Toto (2014-05-22 11:46:38)

0

8

Taj


Серая роба и блеклый, невзрачный по мнению Таджа, вид выдавал в девчонке бедную простолюдинку – одну из обслуги дворца. К слову, немагической обслуги. Такие как она убирали комнаты многочисленных гостей великого Соломона, стряпали на кухне, стирали белье или покупали на базаре необходимые продукты. Дворец царя и могущественного волшебника славился своими чудесами – диковинными яствами, принесенными из других уголков земли; необычными явлениями, созданными духами-рабами и прочим волшебством. Но труд человеческий всегда был основой любого государства. Даже если им правил величайший волшебник, на одном лишь пальце которого была вся сила иного места.
В девчонке Тадж никого из знакомой ему прислуги не узнал, хотя внимательно всмотрелся в ее лицо, когда буйные ламповые бесы чуть поубавили силу, чтобы сделать освещение в гостиной более приятным, – шутки шутками, а нести кару за своим глупые шалости никому из них не хотелось. Во дворце было слишком много людей чтобы их всех можно было запомнить. Она могла быть новенькой, неопытной служанкой. Хотя и новички прекрасно знали в каких частях дворца можно показываться, а куда ход категорически запрещен. Башни волшебников как раз относились к тем самым запретным уголкам. Тадж нахмурился.
“Не может быть она…” - он вновь вернулся к мысли о ночной посетительнице Бахита и только сейчас испытал неловкость.
Такая поза была необходима, чтобы сдержать воровку, но это не отменяло того, что он сидел верхом на девушке и, нависая над ней, вжимал ее тонкие запястья в ковер. Что-то внутри Таджа заволновалось и он беспокойно поерзал, расслабляя ноги и ослабляя хватку. Не помогло.
– Кто ты такая? - добавив в голос всю возможную строгость, на какую он был способен, произнес волшебник и посмотрел в глаза девчонки, спокойно выдерживая ее свирепый взгляд. Даром, что беснуется – все равно не сбежит. Тадж был в этом уверен. В конце концов, он волшебник, а кто она. Слабая безродная девка?
Парень даже самодовольно ухмыльнулся, позабыв про стыд так ерзать на девушке, и склонился к ней чуть ниже, чтобы угрожающе повторить свой вопрос. Это было ошибкой.
Твердый, прочный лоб, – вот же дубовые кости простолюдинов, – врезался в лицо Таджа. Удар едва не выбил ему зубы, а от боли из глаз посыпались искры и, еще недавно такой самодовольный и уверенный, волшебник свалился на бок, зажимая рот ладонью. Он чувствовал во рту солоноватый привкус крови – девчонка разбила ему губу и резво принялась удирать.
“Ну уж нет!” - полыхнув взглядом, Тадж рванул за ней.
Она уже почти поднялась, но он успел ухватить ее за пояс, едва не стащив с нее шаровары, и потянуть на себя. При свете бесовских огней скрутить воровку оказалось проще, чем в темноте, и уже через несколько секунд борьбы он прижал ее к тахте, заломив руки за спину.
– Ты понимаешь, на кого напала? - шипел Тадж, связывая девчонку тесьмой, оторванной от покрывала – все что попалось под руку. – Глупая девка.
Стоя на коленях с заломленными за спину руками и утыкаясь лицом в тахту, брыкаться было не удобно, но после всех выходок, волшебник мог ожидать от воровки чего угодно. Полностью позабыв про недавнее смущение, он принялся нарочито тщательно ощупывать ее. Крепкая мужская ладонь быстро прошлась по бедрам девчонки, сквозь ткань шаровар обыскивая ее. Затем дело дошло до карманов, прятавшихся в штанах. Тут Тадж притормозил, путаясь в ткани ее и своей собственной одежды – воровку по-прежнему приходилось прижимать к кушетке своим телом, чтобы дать свободу хотя бы одной руке, но не давать свободы пленнице. Повозившись с осмотром карманов, волшебник переместил руки на поясницу, но за поясом не обнаружилось ничего опасного. Не будь он так зол, Тадж наверняка не полез бы дальше, но гнев начисто лишил его жалости и чувства такта – ладонь легла на девичью грудь, настойчиво ощупывая ее.
Это оказалось сложнее, чем он предполагал. Пусть он хмурился и делал серьезное лицо, внутреннего волнения Тадж унять не мог, но предосторожность оказалась не лишней – за пазухой у воровки нащупывалось что-то подозрительное.
– Ха! - усмехнулся он, заснув руку под серую робу и выудив оттуда металлический предмет – острую, двузубую вилку. – Ты собралась убить волшебника вилкой? У простолюдинов нет ни капли ума.

0

9

Рахель:

Удар пришелся аккурат по цели - из разбитой губы волшебника брызнула яркая-яркая кровь, живо заливая собою его снежно-белую рубашку и дорогой жилет. Но досталось не только ему - толком не успев обрадоваться своей маленькой победе, Рахель со слезами на глазах зажмурилась и с силой прижала вспотевшие ладони к нехило покрасневшему лбу. Господи, какая же твердая у него челюсть! Из камня что ли?!
Она, секунду-другую приходя в себя, совсем скоро оторвала руки от лица и с явным отчаянием, какое испытывает зверь, попавший в ловушку, но ещё пребывающий в силах высвободиться из неё, попыталась встать с пола или хотя бы быстрым ходом доползти до двери - такой близкой и такой далекой одновременно. На какой-то момент это показалось ей даже возможным - Рахель с воодушевлением в глазах приподнялась на руках, таким образом предпринимая попытку отползти от травмоопасного волшебника в сторону. Но плакали всё надежды простолюдинки! - вконец озверевший от Рахель и её выкрутасов волшебник стал будто бы в десять раз сильней и в двадцать - беспощадней. Подгоняемый нешуточной злостью, он схватил Рахель за пояс и грубым рывком притянул к себе, чудом не лишив незадавшуюся беглянку серых шароваров.
Дальше процесс пленения происходило с завидной скоростью - слабой Рахель заламывают руки, утыкают любопытным носом в пыльную тахту и связывают каким-то наспех найденным тряпьем. Прижатая сзади крепким и сильным мужским телом, Рахель в полной мере ощущала всю беспомощность и постыдность своего положения. Она поспешно закрыла глаза и глубоко вздохнула, втягивая в себя воздух через мятую простыню и стараясь не думать ни о чём.
Всё. Приехали. Допрыгалась.
Злостный захватчик шипел что-то злорадное и, по всей видимости, необычайно глупое - что ещё может нести человек, который только что отомстил в полной мере за свою ущемленную гордость (в данном случае, она была к тому же ещё и мужской, а это вам не шутки, милые дамы), кроме как мстительной ахинеи? Впрочем, что-то подсказывало Рахель, что веселье на этом не кончится.
И совсем скоро она убедилась в своих опасениях.
Волшебнику оказалось мало просто заломить девчонку и поставить её в эталонную коленно-локтевую позу, поэтому он решил провести тщательный её обыск. Рахель возмущенно и резво дёрнулась, распахивая глаза, когда теплая и жесткая ладонь опустилась на её бедра, но и только. Зато когда он принялся за пояс, Рахель, протестующе ёрзающая под ним, наконец заподозрила в его нерасторопных действиях что-то неладное. И точно - спустя секунду разозленный волшебник принялся щупать её за то, за что никто и никогда в жизни не стал бы её щупать. Хотя бы потому, что она нещадно лупила каждого, кто предпринимал попытки.
А что теперь?
Какой-то бесстыжий маг-недоучка со стоящим вниманием ощупывал её грудь на все лады, а она - Рахель - застыла, безбожно покрываясь нехорошими красными пятнами.
Была ли она смущена? Не то слово.
– Ха! - раздался сверху победоносный голос, и Рахель почувствовала, как волшебник, легонько задевая чувствительную кожу острыми зубцами, вынул из-под её рубахи вилку, что она только сегодня стащила с кухни, чтобы потом показать близким - мол, вот она какая, вилка элиты. – Ты собралась убить волшебника вилкой? У простолюдинов нет ни капли ума.
Рахель, покрасневшая уже не от стыда и смущения, а от язвительного, но крайне несправедливого замечания, выгнулась под ним упругой дугой и громко крикнула, отрывая лицо от тахты:
- И кто тут кого убивает?! И в мыслях не было, идиот!
Что было абсолютной правдой.

Отредактировано Toto (2014-05-25 16:43:03)

+1

10

Taj


Ее крик и протест, который она заявляла не только голосом, но и телом – выгнулась, вырываясь из хватки, – повеселил Таджа, и он даже немного отстранился, давая ей больше свободы и возможностей для действия. Было в ее словах что-то особенное, что заставило волшебника немного расслабиться. Наверное то, что эта простолюдинка не была похожа на коварного похитителя артефактов. Разве ушлые воры стали бы нести подобный бред?
“Быть может возникло недоразумение?” - все еще глядя на тонкую спину и темные растрепанные волосы, думал он. Но какой бы странной эта девушка ни была, это не отменяло того, что она проникла в башню Бахита. И Тадж должен был с ней разобраться.
– Поднимайся, - уже не так злобно как прежде, проговорил он и, потянув незнакомку за плечи, усадил ее на тахту. Он развернул ее к себе лицом и теперь мог внимательнее рассмотреть нарушительницу своего спокойствия.
Внешне девушка почти не пострадала. На ней не было видно каких-то особенно выделяющихся ран – лишь только беспорядок в одежде, кажется, шишка на лбу, да растрепанные волосы. Ей повезло, что этой ночью в башне кто-то был. Даже больше, – ей повезло, что здесь оказался именно Тадж. Даже если бы ее не растерзали порабощенные волшебниками духи, под охраной которых находилось это место, их мог натравить на нее Бахит, не особенно церемонившийся с простолюдинами и, похоже, питавший к ним столько ненависти, что хватило бы отравить все воды Нила. Вторжения в свою башню он никому бы не простил.
“Что же мне теперь с ней делать?” - на секунду в голове мелькнула мысль, что проще было дать девчонке сбежать. Ничего уволочь она не успела, а сегодняшний опыт мог бы отбить у нее охоту шастать по покоям волшебников. Но дело было сделано – она сидела на кушетке связанная и пойманная, а Тадж представлял, как он предъявит ее Бахиту и что после всего этого будет. – “А он еще и пьяный вернется. Совсем не хорошо”.
Тадж отер тыльной стороной ладони разбитую и чуть припухшую губу. Кровь все еще постепенно сочилась из тонкой ранки, хотя боль в пылу сражения и осмотра жертвы уже отступила. Было не больно, а скорее щекотно от алой капельки, то и дело выступавшей на губе и норовившей стечь дальше – на подбородок, и Тадж то машинально слизывал ее даже не замечая этого действия, то смахивал ладонью.
– От того, что ты скажешь, зависит то, что с тобой будет, - выпрямляя спину и расправляя плечи, как типичный волшебник-павлин, начал Тадж свою речь. – Отвечай кто ты такая, что здесь забыла и есть ли у тебя пособники.
Вид волшебник приобрел пафосно-надменный. Он как будто назидал провинившегося ребенка - хмурился, смотрел с легким презрением и разочарованием. Как на существо стоящее ниже себя во всех возможных отношениях. И даром что он всего лишь мальчишка, а его жертва лишь беззащитная женщина. Мир волшебников диктует свои правила поведения.

0

11

Рахель:

Рахель, всё еще тяжело дыша, услышала, что волшебник твердым голосом велел ей подняться, а после почувствовала, как горячие ладони схватили её за плечи и потянули вверх - и сразу стало ясно, что большой нужды в его велении было мало. А как только Рахель приняла вертикальное положение, всё те же руки развернули её так, как было удобно волшебнику проводить беглый, но внимательный к главным деталям осмотр. О том, чтобы комфортно было бы и Рахель, конечно, никто не думал. Она с силою сжала зубы, от чего на её желтоватых щеках заходили желваки, а после перевела на чародея тяжелый взгляд, которым обычно одаривают своих пленителей дикие звери, загнанные в угол.
Был ли её персональный пленитель симпатичным? Без сомнений. Но на данный момент Рахель не хотелось ничего, кроме как въехать этой наглой волшебной морде по первое число.
Спустя несколько секунд напряженного молчания, волшебник внезапно открыл рот, и Рахель тут же приготовилась пропускать мимо ушей всё, что оттуда может выйти - знатно приукрашенное гордыней и беспричинным в данную минуту пафосом.
- От того, что ты скажешь, зависит то, что с тобой будет, - важно сказал он, выпячивая вперед свою тщедушную грудку и время от времени подцепляя языком скатывающиеся с пухлых юношеских губ капельки крови. - Отвечай кто ты такая, что здесь забыла и есть ли у тебя пособники.
Рахель тихонечко вздохнула, опуская глаза на свою перекошенные во время поворота ноги и сетуя на всё, что было, есть и ещё будет в этом мире. Отчего волшебники такие важные, если такие тупые?
Хотя, кто тут ещё тупой.
Рахель прикусила губу, чувствуя, как мощно пульсирует уже совсем зрелая шишка на её лбу, и то, что ей совершенно не хочется больше иметь дела с этим самовлюбленным мальчишкой. Нужно было рвать когти, и как можно скорее. Она резко подняла карие глаза и встретилась со скучающим и надменным волшебником взглядами.
- Я служанка, - без колебаний проговорила она, решив для себя, что лишняя ложь (впрочем, как и лишние слова) сейчас не сильно могут ей удружить. - Как можно заметить, очень любопытная. Но я ничего не собиралась красть, честное слово, - Рахель вздохнула, поражаясь своей самоиронии. - Господин Волшебник. Отпустите меня, - ни с того и ни с сего выпалила она, делая невозмутимое и сосредоточенное на своей серьезной проблеме лицо. - И вы больше никогда не увидите ни меня, ни моих так называемых пособников. Потому что их у меня нет, - не очень ловко закончила Рахель, чувствуя, как будто бы в буквальном смысле сидит на пороховой бочке.

0

12

Taj


“Смотрит, как волчица”, - с раздражением подумал Тадж, когда девчонка подняла на него взгляд и ее карие глаза опасно загорелись. – “Простолюдины такие…”.
Он так и не смог подобрать нужный эпитет к тому, какие именно простые обыватели, не имевшие дела с пентаклями, заклинаниями и порождениями Иного места. Он просто не знал их и узнавать не стремился. Но стоило признать, что подобный агрессивный взгляд девчонку красил. Пусть ее симпатичная мордашка и перекосилась от напряжения, с которым она скрывала очевидные ненависть и презрение к юному волшебнику, правильные черты лица, яркие шоколадно-карие глаза и обрамлявшие лицо темные локоны делали ее привлекательной. Наверное, среди простолюдинов она считалась красивой. По меркам же волшебников – посредственность. Не более.
По крайней мере, Таджу хотелось так думать.
– Хм, - он с недовольством хмыкнул, когда в очередной раз отер губу ладонью и заметил на ней следы крови. В мыслях сразу вырвалось ругательство в адрес девчонки, но озвучивать его Тадж почему-то не стал. Лишь только облизнул губу и заложил руки за спину, как делал Бахит, начиная одну из своих назидательных лекций о том, что юному и совершенно неумелому Таджу еще долго предстоит учиться, прежде, чем он вызовет своего первого джинна. Бестолковые, к слову, лекции, ибо на страже интересов мальчишки давно уже стоял не один джинн.
Именно воспоминание о Бахите и каким глупым он всегда казался Таджу, когда умничал, ничего не зная о своем собеседнике, заставили его слегка поумерить пыл и отказаться от пафосной речи, которую он уже заготовил. Вместо этого он весь обратился в слух и в зрение, ловя каждое слово девчонки и следя за ее поведением.
Она не была злокозненным демоном, заточенным в круг пентакля, но Таджу казалось, что слушая ее, ему так же приходится вслушиваться в каждое слово, чтобы распознать обман и заговор против себя. Находясь в пентакле, демон скажет все, что ты хочешь услышать. Глядя на воровку, Таджу почему-то казалось, что она мало чем отличается от изворотливого беса, готового умасливать уши волшебника любыми небылицами, лишь бы он произнес заклинание отсылания.
– Служанка, значит, - почесав лоб, волшебник погрузился в раздумья. На его молодое, мальчишеское лицо легла тень старческой мудрости, делая его немного старше своих лет и внешне куда опаснее, чем в те минуты, когда он горячился и сыпал искры из глаз.
– И как же тебя зовут, любопытная служанка? - наконец спросил он и щелкнул пальцами.
Едкий серный дымок заструился посреди комнаты и быстро принял очертания давешнего духа, доставшего Таджу крынку молока и миндальные булочки.
Ого! Какая разруха, - осмотрев помещение, изрек фалиот и даже присвистнул.
Убери все на свои места, - спокойно приказал волшебник и вновь посмотрел на свою собеседницу, дожидаясь ответа. Но фалиот не унимался.
А почему я? - потрясая лиловыми брылями завозмущался он, он получив в лицо босой ступней, мячиком откатился в дальний угол комнаты, отряхнулся и с тихим, едва различимым ворчанием принялся убирать учиненный людьми беспорядок.

0

13

Рахель:

Напряженно ёрзая на согнутых коленях, Рахель говорила и вместе с этим следила за тем, как реагирует на её слова молодой волшебник. Он хмурил брови и то и дело облизывал пухлые губы, иногда проводя по ним ладонью и тем самым весьма заметно размазывая кровь по лицу и руке. Когда же юноша наконец заметил ярко-красный след на своей руке, он зло сверкнул глазами, и Рахель сразу же насторожилась. Но пленитель ничегошеньки не сказал, даже не взглянул на неё раздраженно или надменно, а лишь спрятал руку за спину и набрал в грудь воздух, словно бы собираясь говорить, и в эту секунду Рахель замолчала, давая ему возможность ответить ей что-то в ответ на только что прозвучащую исповедь. Но он ничего не говорил, а лишь смотрел на неё, и она видела в его глазах недоверие. Что ж, после всего случившегося он как никто другой вправе ей не доверять.
– Служанка, значит, - заключил он каким-то странным тоном и задумался, от чего стал не на шутку серьезен лицом. Рахель смотрела на него, удивляясь, куда делся тот самонадеянный мальчишка, незаметный ученик одного из самых слабых волшебников Соломона, и откуда появился этот взрослый волшебник, с серьезным и даже мудрым выражением лица. Рахель чуть отодвинулась от него, чтобы посмотреть на эту чудную перемену под другим ракурсом, мало ли, может быть, это была иллюзия света, но нет. Волшебник оставался все таким же сосредоточенным, а Рахель плюс ко всему вдруг ощутила, исходящую от него скрытую угрозу. И она снова напряглась, прекрасно понимая, что он может не поверить ей, не отпустить её или даже хуже - применить на ней магию. Магию злую и нехорошую.
– И как же тебя зовут, любопытная служанка?
Рахель с настороженным удивлением сосредоточила взгляд на лице волшебника и открыла рот, чтобы ответить на поставленный вопрос, но тут он щелкнул пальцами и вдруг из ниоткуда, разнося по комнате серый дым и мерзковатый запах, появился дух, страшненький и завораживающе экзотичный. Конечно, Рахель видела таких не раз и не два, но не так же близко и не с таким ощущением защищенности, которое ей обеспечивал сидящий рядом волшебник. Так она и сидела, разинув рот, как полная дурочка, следя за каждым движением уродца.
– Ого! Какая разруха, - прокомментировав обстановку в комнате, он комично присвистнул. Неприятный. Он нравился Рахель.
– Убери все на свои места, - как будто бы не замечая явной издевки в голосе духа, приказал волшебник, а когда дух хотел бы уже завести привычную для всех представителей его рода шарманку "не хочу, не буду", юноша тюкнул ему в рыло пяткой, после чего фалиот никаких возмущений не высказывал вовсе.
- Рахель, - вдруг выдала простолюдинка, не отрывая взгляда от копошащегося в сторонке духа, и тут же поняла, что зря она это сделала. Ведь имя - это самое ценное, что у неё было (не считая изъятой в процессе обыска вилки, но вряд ли она могла считаться собственностью Рахель) и что помогло бы любому найти её в замке.

Отредактировано Toto (2014-09-05 18:21:27)

0


Вы здесь » Magi RPG » Альтернатива » AU. The Ring of Solomon


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC